Tajemnicze eksplozje
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 516
СОВЕТА ТРУДА И ОБОРОНЫ
Listopad 13 1931 miasto
(выдержки — прим. автора)
Москва – Кремль
Об организации государственного треста по дорожному и промышленному строительству в районе Верхней Колымы «Дальстрой».
В целях производства дорожного и промышленного строительства в районе Верхней Колымы Совет Труда и Обороны постановляет:
1. Организовать в непосредственном ведении Совета Труда и Обороны Государственный трест, именуемый сокращенно «Дальстрой».
2. На «Дальстрой» возлагается:
а) разработка недр, с добычей и обработкой всех полезных ископаемых края и
б) колонизация района разработок и организация всевозможных предприятий и работ в интересах успешного выполнения первой задачи.
...
Председатель Совета Труда и Обороны — В. Молотов (Скрябин)
За секретаря Совета Труда и Обороны — И. Межлаук
Таким образом, на востоке СССР появилось могучее административное образование, «комбинат особого типа», своего рода государство в государстве (c 1938 года — Главное Управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР «Дальстрой», c 1945 года — Oрдена Трудового Красного Знамени Главное Управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР «Дальстрой», с марта 1946 года — подведомствено МВД СССР, с марта 1953 года — переподчинено Министерству металлургической промышленности СССР, ликвидировано путем реорганизации 29 мая 1957 года).
Первоначально район деятельности «Дальстроя» охватывал побережье Охотского моря от устья реки Тауй до села Гижига, распространялся в пределах границ Корякского и Чукотского национальных округов, границы Якутской АССР, верховьев правых притоков Тауя общей площадью около 400 тыс. км². В дальнейшем эта территория постоянно расширялась. Окончательная граница была установлена 29 января 1951 года специальным Указом Президиума Верховного Совета СССР, увеличившим площадь до 3 млн км². Территория «Дальстроя» включила в себя всю нынешнюю Магаданскую область, Чукотский национальный округ, часть Якутии, Хабаровского края и Камчатской области, отдельные населённые пункты (совхозы) Приморского края, что составило около одной седьмой части всей территории СССР.
14 ноября 1931 года директором треста «Дальстрой» назначен Э. П. Берзин. 4 февраля 1932 года в бухту Нагаева на пароходе «Сахалин», пробившемся через льды Охотского моря с помощью ледореза «Литке», прибыло руководство «Дальстроя» во главе с Э. П. Берзиным, другие вольнонаемные работники и стрелки военизированной охраны. Одновременно тем же рейсом на Колыму было доставлено не менее ста первых заключенных. Именно в этот год на Колыме началось масштабное строительство дорог, речных портов, аэродромов, поселков и «столицы» края — Магадана.
Работы по освоению территории, добыче золота, руд и угля, а также развитию инфраструктуры выполнялись в основном использовавшимися «Дальстроем» в качестве рабочей силы вольнонаемными работниками, а после подчинения в 1938 году НКВД — также заключенными различных исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ), разбросанных по огромной территории, подчиненной Управлению. По состоянию на 18 августа 1948 года на всех предприятиях и в учреждениях «Дальстроя» работали 219 392 человека. Из них: вольнонаёмных — 85 041 человек, спецпоселенцев — 29 523 человек, заключённых — 104 828 человек.
Зарубежные и отечественные либеральные средства массовой информации и всяческие писаки, подобные «великому брехуну» Солженицыну, отправили на Колыму как минимум четверть советского населения и покрыли тамошнюю землю костями десятков миллионов погибших. Однако, по данным Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), общее количество заключенных, завезенных в «Дальстрой» с 1932 по 1956 год, составляло 876 043 человека, умерли 127 792 человека. И большинство из них были не «незаконно осужденные», а уголовники, власовцы, полицаи, бандеровцы, прибалтийские «лесные братья», японские военнопленные и прочие явно недружелюбно относящиеся к советской власти элементы, а также бывшие советские военнопленные, находившиеся в немецком плену.
«Первый колымский начальник с правами высшей партийной, советской и профсоюзной власти в крае, зачинатель Колымы, расстрелянный в 1938 году и в 1956 году реабилитированный, бывший секретарь Дзержинского, бывший командир дивизии латышских стрелков, разоблачивший знаменитый заговор Локкарта, — Эдуард Петрович Берзин пытался, и весьма успешно, разрешить проблему колонизации сурового края и одновременно проблемы «перековки» и изоляции. Зачёты, позволявшие вернуться через два-три года десятилетникам. Отличное питание, одежда, рабочий день зимой 4–6 часов, летом — 10 часов, колоссальные заработки для заключённых, позволяющие им помогать семьям и возвращаться после срока на материк обеспеченными людьми. В перековку блатарей Эдуард Петрович не верил, он слишком хорошо знал этот зыбкий и подлый человеческий материал. На Колыму первых лет ворам было попасть трудно — те, которым удалось туда попасть, не жалели впоследствии. Тогдашние кладбища заключённых настолько малочисленны, что можно было подумать, что колымчане бессмертны».
В. Шаламов. «Зелёный прокурор» (1959)
Директор «Дальстроя» (1931–1937) Эдуард Петрович Берзин
Начальник «Дальстроя» (1939–1948) Иван Федорович Никишов
Производственная база «Дальстроя» была колоссальной даже по масштабам СССР и включала в себя к 1953 году 450 предприятий. В их числе было 89 приисков, рудников и фабрик, на которых работало 6 драг, 183 экскаватора, 157 бульдозеров, 23 электростанции и 1600 км высоковольтных линий электропередач, 84 нефтебазы, 14 узлов связи и 17 радиоцентров, 6 морских пунктов, 9 аэродромов, 4 узкоколейные железные дороги на Колыме и 2 железные дороги в Ванино и Находке. «Дальстрой» имел свой морской и речной flota.
Из-за территориальной изолированности Колымы, продовольственное и материально-техническое снабжение «Дальстроя», а также перевозка пассажиров, включая заключенных, с «материка» могли осуществляться только морем. Выходящие из портов Дальнего Востока (Владивостока, Находки, Ванино, Сахалина) и Северо-Запада (Ленинграда, Архангельска, Мурманска) транспортные потоки шли по двум направлениям: основной — в порт Нагаево, меньший по объемам — на Чукотку и в речные порты в устьях Колымы, Индигирки, Лены, откуда грузы и рабочая сила доставлялись к пунктам назначения по рекам.
В разное время к «Дальстрою» были приписаны семь морских судов, при этом три закупленных в 1935 году в Голландии парохода по грузоподъемности («Кулу» — 7000 т, «Джурма» — 7040 т, «Ягода» — 8375 т) были наиболее крупными на Дальнем Востоке. Кроме того, для «Дальстроя» фрахтовалось большое количество судов других ведомств. Так, в 1937 году четыре судна флота «Дальстроя» доставили в порт Нагаево 42 884 пассажира и 174 694 т грузов. Речной флот «Дальстроя» насчитывал в 1941 году 54 самоходных судна.
Для ведения горных и строительных работ «Дальстрою» требовалось огромное количество взрывчатых веществ (ВВ), которые также доставлялись морем. В основном это были дешевые и безопасные в обращении промышленные ВВ на основе аммиачной селитры (аммонал, аммонит, динафталит) и в меньших количествах — тротил. Кроме того, для «Дальстроя» доставлялись средства инициирования ВВ — капсюли-детонаторы, огнепроводные и детонирующие шнуры и т. п.
В 1946–1947 гг. на судах «Дальстроя», Дальневосточного морского пароходства и ряде береговых объектов произошла серия таинственных взрывов.
Министр внутренних дел СССР Круглов — Сталину, Берии, Микояну, 24 июля 1946 г.
По донесению начальника УМВД Приморского края, вчера в 8 час. вечера в бухте Находка, близ Владивостока, во временном порту Дальстроя МВД произошел пожар на портовых складах Дальстроя; сгорел аммонит и два склада с продовольствием и промтоварами.
Сегодня утром в том же порту произошел пожар и взрыв на пароходе Дальстроя «Дальстрой», груженом аммонитом и продовольствием. Имеются человеческие жертвы; от взрыва пострадали склады и другие сооружения в порту.
На место выехал начальник Управления МВД генерал-майор Шишкарев с группой работников для принятия срочных мер.
Для расследования обстоятельств пожара и взрыва и для принятия мер по ликвидации последствий сегодня ночью вылетят на место заместитель министра по общим вопросам т. Рясной и заместитель министра т. Мамулов.
О результатах предварительного расследования и об убытках будет доложено дополнительно.
24 июля 1946 года Находку потряс мощнейший взрыв — у причала порта на мысе Астафьева взлетел на воздух пароход «Дальстрой», принадлежавший одноименному тресту и готовившийся к отправке на Колыму в порт Нагаево.
«Almelo», будущий «Дальстрой»
В марте 1935 года Дальстрой закупил в Голландии пароход «Almelo», который получил новое имя в честь народного комиссара внутренних дел СССР — «Ягода», а после снятия с поста и расстрела наркома был переименован в «Дальстрой». Судно дедвейтом 13 500 тонн с четырьмя двухдвиндечными трюмами было построено в 1918 году на верфи N.V. Koninklijke Maatschappij «De Schelde», Scheepswerf en Machinefabriek во Флиссингене. Паровая машина трехкратного расширения обеспечивала скорость до 14 узлов, котлы работали на жидком топливе.
«Дальстрой» совершал рейсы между Владивостоком-Находкой и Нагаево, доставляя Тресту различные грузы и пассажиров, включая заключенных. В его трюмах на Колыму попали такие известные личности, как Сергей Королев, Георгий Жженов и другие.
В годы Великой Отечественной войны пароход доставлял в Нагаево из США автомобили и другие грузы. В августе 1945 года во время войны с Японией «Дальстрой» (капитан В. М. Банкович) использовался Тихоокеанским флотом в качестве десантного транспорта. Утром 16 августа в ходе Сейсинской десантной операции пароход подорвался на выставленной американской lotnictwo донной мине и потерял ход.
В это время вспомогательное судно, тащившее на буксире также подорвавшийся на мине пароход «Ногин», не успело вовремя задержать движение «Ногина», и он носом врезался в левый борт «Дальстроя». В результате образовалась пробоина от палубы до воды. Но судам повезло: авиация и artyleria самураев была уже подавлена, и враг не мог воспользоваться замешательством. Подоспело еще одно судно, и «Дальстрой» был поставлен к пирсу.
Солдаты, сбежав по трапу, устремились в бой, а палубная команда приступила к разгрузке судна вручную, так как из-за отсутствия пара лебедки не работали. Машинная команда протянула запасные трубы, и по ним был пущен пар на лебедки. Началась выгрузка в полную силу. В полночь, закончив выгрузку, «Дальстрой» отошел от причала и без охранения, с затемненными огнями, малым ходом снялся во Владивосток, а позднее ушел на капитальный ремонт в Канаду.
«Дальстрой» в США во время Великой Отечественной войны
После ремонта судно пришло во Владивосток и после нескольких дней стоянки перешло для погрузки в порт Находка. Погрузка велась заключенными. В числе различных грузов были и ВВ: в первый трюм было погружено около 500 тонн аммонала, а во второй — 400 т тротила.
Вот как описывает дальнейшие события старший помощник капитана «Дальстроя» Павел Павлович Куянцев в своей книге «Я бы снова выбрал море...»:
«Банкович (капитан судна — прим. автора статьи) собирался съездить во Владивосток, а старпома оставить на это время за себя... Был обеденный перерыв. На судне и в порту все стихло. Команда обедала на борту, а грузчики — на берегу.
Капитан давал Павлу наставления на время своего отъезда:
— А этих, что ходят сюда только мешать, — он имел в виду береговую администрацию и особенно Васю Дуба, так называли главного начальника местного управления «Дальстроя» Василия Кораблина, — не пускай на пароход. Если будет лезть, отбирай на трапе спички и папиросы так же, как у грузчиков.
Едва капитан закончил, как снизу послышался отчаянный крик:
— Пожар в первом трюме!
Не ожидая приказаний, старпом рванулся вниз по трапам. Уже на бегу он услышал, как капитан звонил по телефону в машину:
— Воду на палубу и открыть кингстоны, затопить носовые трюмы!
Через десять секунд Павел был у первого трюма. Трюмный матрос, сидевший там для охраны груза, пулей выскочил по трапу наверх. Прямо в середине люка из-под ящиков разного груза невинно вилась вверх тонкая струйка дыма. Все, кто подбежал к люку трюма, схватили стволы четырех шлангов и направили мощные струи в трюм; подбежали люди с огнетушителями.
Но струйка дыма, не реагируя на воду, моментально разрослась, почернела и вдруг вырвалась черным клубом. За ним поднялся столб желтого пламени выше мачт. Палуба заходила ходуном, пламени было тесно в трюме, и оно с грохотом и ревом взметнулось в самое небо. Люди со шлангами стали отступать. Боцман, доктор, матросы… Все они, обстрелянные в боях, знали: взрыв будет. Но никто не дрогнул, не побежал.
Горящий аммонал дает температуру 2000°С, и люди пятились от пламени ко второму трюму, в котором был тротил. Сорвали раструбы вентиляторов трюма и направили струи воды туда. Они думали залить тротил, но забыли, что этот, еще более опасный груз, в резиновых мешках и не подмокнет. Проклятые резиновые мешки! Если бы не они, может быть, тротил успели бы намочить. (После продолжительного нагрева, смачивания в воде и плавления тротил способен сохранять свои взрывчатые свойства, однако постоянная подача воды позволила бы снизить его температуру до безопасного уровня — прим. автора статьи).
В этот момент к трюму подошел капитан и приказал:
— Ребята! Сейчас же покинуть судно, бегом на корму, там уже опущены штормтрапы. Павел, обойди скорее все помещения, разбуди людей. Всех на берег!».
Через восемь минут после начала пожара прогремел мощный взрыв. Из 48 членов экипажа «Дальстроя» погибло шестеро, еще один моряк скончался на следующий день от полученных ранений.
«Павел обернулся и стал искать глазами пароход и товарищей. Парохода он не увидел. Все также светило солнце в синем небе, все также зеленели далекие холмы и сияла тихая бухта. А здесь, на мысе Астафьева, все было голо. Ни судна, ни складов, ни зданий, ни деревьев. Только сваи торчат из воды, где был причал, да видна притонувшая корма парохода. А на ней аккуратно лежат рядом два паровых котла, выброшенных из кочегарки, два из пяти тридцатитонных цилиндра, заброшенных туда взрывом. И все это будто покрыто черным лаком — мазутом, которого на судне было 1800 тонн в бункерах. Он весь поднялся в воздух, а затем покрыл место катастрофы... Корма судна была окружена пламенем. Это горел плавающий на воде мазут. Людей посадили в грузовик и повезли в новый порт. По дороге более чем за километр валялись разбросанные взрывом покоробленные от жара части судна, а якорь весом в пять тонн был заброшен метров на пятьсот. В поселке у мыса Астафьева со всех домов были сорваны крыши и выбиты стекла окон».
Ciąg dalszy nastąpi...
Informacja